Какая-то девушка (или девочка) бежала через поле. "Бежала" - не совсем верное слово. Беглянка делала несколько порывистых шагов, устремляясь вперёд всем корпусом, так что могло показаться, что она старается заставить непослушные ноги двигаться вслед за наклонённым вперёд телом, но ноги спотыкались, и через несколько шагов фигурка в развевающемся платье падала на колени. Потом поднималась и снова устремлялась вперёд, но при этом зачем-то поворачивала голову назад, будто боялась погони, спотыкалась и снова падала. Позади, насколько можно было разглядеть, никого не было видно. Но беглянка через несколько секунд поднималась и снова делала попытку побежать. Через несколько шагов она снова падала, потому что ноги заплелись на ровном месте, и некоторое время стояла на четвереньках, не в силах подняться...

До того места, где миссис Аббигейль Фронтайн самоотверженно крутила ручку ворота у старого колодца, беглянке было ещё далеко, но видимо, вид чужого дома придал ей сил, потому что она снова поднялась и снова побежала. Точнее, на этот раз медленно потрусила, стараясь не спотыкаться. Если бы девушка не оглядывалась, ей наверняка удалось бы продержаться хотя бы половину расстояния. Но она снова оглянулась, споткнулась и на этот раз рухнула ничком. Обессиленная, она некоторое время лежала, а потом приподнялась и села, отчаянно замахав рукой, чтобы привлечь к себе внимание. Кричать у неё тоже сил не было, потому что лёгкие уже давно разрывались и выжать из себя хоть что-то, громче мышиного писка, девушке не удалось. По белому, непривычному к загару лицу, бежали слёзы, девушка плакала от страха и бессилия, хотя ей самой уже было всё равно, плачет ли она, или это пот льётся по лицу ручьями.

Так она и сидела ярдах в трёхстах от чужого дома, растрёпанная и перемазанная в пыли, и махала рукой в надежде, что женщина во дворе заметит её и не уйдёт в дом раньше времени.

- Янки!.. - и указала назад, куда-то в сторону дороги.

Девушка действительно была нездешняя. Она вместе с родителями совсем недавно перебралась в эту местность, спасаясь от ужасов войны. Она много чего могла бы рассказать сейчас, но бежала так долго и отчаянно, что на разговоры у неё не было сил. Она лишь смотрела расширенными от ужаса глазами и надеялась, что эта молодая женщина поймёт, о чём она хочет её предупредить.

Одета девушка была просто, но сейчас, во время войны, почти все одевались просто. Единственное, что можно было сказать об этой девушке наверняка, что, судя по рукам, она не относилась к аристократии. Или ей приходилось в последнее время работать на семью точно так же, как работала Аббигейль.

- За мостом... Они там... Они шли к "Старым Ивам". - Эта плантация граничила с "Сосновыми Кущами", до неё было не больше нескольких миль. - Они сперва туда пошли, - выдавила из себя беглянка, а сама уже отступала в ту сторону, которую указала Эйбби.

Хотя оторваться от руки миссис Фронтайн и побежать к реке девушка никак не решалась. Или наоборот, она не отпускала Аббигейль, потому что пыталась утянуть её с собой. Так или иначе, но она цепко держала Эйбби за руку и слегка тянула за собой, глядя со страхом и отчаянием.

- Беги к реке, она глубокая и армии там делать нечего. Я скажу людям, с которыми живу, чтобы прятались и тоже прибегу туда. Хорошо?

Несмотря на спокойный тон, Эйбби находилась далеко не в спокойном состоянии. Ей хватило сообразительности понять, что солдаты совсем уже близко. Пока девочка бежала до «Сосновых кущ» прошло немало времени, так что следовало спешить. Конечно, был шанс, что они задержатся подольше, грабя «Старые Ивы»… Аббигейль вздохнула – она знала людей, которые там живут. Однако думать долго над несправедливостью жизни – о том, что гибель одних дает возможность спасения для других – миссис Фронтайн было некогда. Ей надо было успокоить девочку и бежать к дому.

Солдаты были ещё далеко. Они грабили "Старые Ивы", в подвале которых обнаружился небольшой запас припрятанной выпивки. Так что какое-то время у обитателей "Сосновых кущ" было. Немного, конечно, потому что командир отряда, обнаружив, как его люди втихаря от него напиваются, попытался прекратить это безобразие и теперь наводил порядок, чтобы двигаться дальше.

Солдаты повиновались нехотя, да к тому же, уходя, опрокинули ведёрко тлеющих углей на ковёр в одной из комнат. Это было излишним. Но так получилось. А вот склад, на котором хранились тюки с хлопком, солдаты подожгли вполне целенаправленно. У них был приказ: уничтожать всё, что может помочь мятежникам. А хлопок ведь можно было продать, и потратить деньги на оружие или провизию для этих самых мятежников. Поэтому хлопок подлежал обязательному сожжению. Всё остальное - как получится...

От "Сосновых кущ" пожара ещё не было видно, хотя какие-то намётки на дым уже поднимались над деревьями, постепенно становясь гуще и заметнее. И этот дым указывал, что скоро, очень скоро янки нечего делать будет там, где они есть, и они двинутся дальше...

Свернув в сторону дома, солдаты слегка прибавили ходу и через пару минут уже спешивались, оглядываясь по сторонам и держа оружие наготове.

- Браун! Возьми пятерых и осмотрите пристройки, - командным голосом приказал невысокий лейтенант.

Высокий, мощный янки с капральскими нашивками нехотя отделился от остальных и поманил за собой ещё нескольких. Возможно, лейтенант и пришёл к выводу, что именно этих своих подчинённых надо отправить подальше от дома, чтобы не напились ещё сильнее, но капрал Браун действительно трезвым не выглядел.

Лейтенант с остальными солдатами поднялись на крыльцо дома, соблюдая некоторое подобие осторожности распахнули двери, не заметили ничего подозрительного в холле - и ввалились наконец внутрь.

- Ищите везде, - всё так же громко командовал лейтенант. - Если есть кто живой - тащите сюда.

По лестнице загрохотали солдатские сапоги, и громко переговариваясь, янки принялись обшаривать дом, всё ближе подбираясь к той комнате, в которой Эйбби пыталась пробудить к жизни свою тётушку...

- Что с ней? - резко спросил солдат, пока двое его товарищей обходили комнату по периметру, тыкая дулами карабинов в каждый предмет, отодвигая портьеры и косясь при этом на миссис Фронтайн. - Она может встать? - Не дожидаясь ответа, задал второй вопрос солдат, и добавил: - Вам лучше пройти с нами, мэм. Лейтенант Малкович наверняка захочет задать вам пару вопросов.

Один из солдат пощупал обивку какого-то одиноко стоящего в сторонке стула, вытащил нож и решительно вспорол её, засунул руку внутрь и принялся шариться, будто действительно надеялся найти спрятанные сокровища конфедератов.

- Уберите её, - потребовал тот солдат, который командовал, но сам подходить опасался.

Двое других всё-таки приостановились и тот, который был помоложе, неуверенно произнёс:

- А вдруг она действительно умирает?

- И что? - спросил первый. - Конфедераты прячут свои денежки, как могут. Запросто засунут в кровать под больного человека, чтобы отвести глаза. Делайте, что вам говорят!

Упоминание о деньгах сделало своё дело, янки подошли вплотную, причём один довольно грубо пихнул стул, на котором сидела Эйбби, потому что он мешал. После чего оба солдата ухватились за матрас, намереваясь снять женщину с кровати прямо на нём.

- Делайте, что вам говорят! - прикрикнул янки на двух других, потому что они остановились, было, и даже слегка растерялись.

- Да ладно, я так посмотрю, - заявил один из солдат, присел на корточки и засунул обе руки под матрас. То ли в нём совесть заговорила, то ли просто не хотелось слушаться собственного товарища, который почему-то командовал в этой троице.

- Вы лучше успокойтесь, мисс, - посоветовал тот, который держал Аббигейль, не собираясь её отпускать.

Положение было опасно само по себе, но ещё опаснее делалось из-за инициативы янки, схватившего миссис Фронтайн. Мало того, что ему самому явно понравилось это занятие, так ещё и оставшийся не у дел третий солдат уставился на молодую женщину с явным интересом. Пример товарища подействовал на него не лучшим образом, и он даже шагнул ближе, словно вознамерился присоединиться.

- Попробуй, только смотри, чтобы она тебя не укусила, - посоветовал тот, который держал Эйбби, и совершенно не собирался отпускать её. Более того, сопротивление женщины лишь раззадорило его, и он попытался, не отпуская свою жертву, избавиться от винтовки, которая явно мешала.

- Я помогу, - заявил второй янки, и схватил Аббигейль за талию, но уже спереди. - Давай, посмотрим, что она прячет...

Винтовка со стуком упала на пол. Руки обоих янки принялись елозить по телу Эйбби, хотя с обыском действия солдат имели лишь отдалённое сходство. Они искали вовсе не спрятанные ценности.

- Держи крепче, - посоветовал тот, который обнимал Эйбби спереди, глупо захихикав.

- Отставить! Что здесь происходит?!

Приказ прозвучал настолько резко и неожиданно, что солдаты выпустили Эйбби из рук и расскочились в разные стороны. В дверях стоял их капитан. Не то, чтобы он был глубоко порядочным человеком, но насилия всё-таки не терпел. Особенно насилия над женщинами. Они и так жгли хлопок, который собрали мятежники, а иногда и дома самих мятежников, так что присовокуплять к своим "подвигам" ещё и надругательства над женщинами у капитана не было ни малейшего желания.

Тот янки, который шарился под матрасом, тоже поднялся и теперь просто смотрел на начальника, ожидая, что будет дальше. К слову, в возню с женщиной он так и не вмешался.

- Сэр! Эта особа набросилась на нас, когда мы производили обыск, - попытался оправдаться один из солдат.