Саванна,
Полковнику Генри Риддону.

Дорогой полковник!

Памятуя о том, насколько Вы сейчас обременены семьёй и заботами о своём здоровье, долго не решался написать Вам ещё одно письмо. Берясь за перо, я каждый раз думаю: Вам и так известны наперёд все заботы, какие могут выпадать на долю человека в армии. Зачем перечислять это ещё раз? Но не писать я не могу, потому что Вы - единственный человек, с кем мне бы действительно хотелось поделиться тем, что я вижу и как я живу. Мне дорого само осознание того, что Вы читаете мои письма.

Вы уже знаете, что несколько подразделений нашего полка перекинули на строительство форта к Востоку от Льяно Эстакадо. Официально это место в документах указано как "пост Клир-Форк на Бразосе". Но местные техасцы, да и мы сами уже переименовали его в "Фантом-Хилл". Я думаю, если нарочно выбирать самое неподходящее для проживания людей место, нельзя найти ничего более подходящего к случаю. Для строительства здесь мало леса. Вода в ручье Элм-Крик, который протекает совсем рядом, отвратительна на вкус и в ней столько солей, что пить её - всё равно, что пить отраву, которая будет медленно подтачивать твои силы. Ручей Клир-Форк, в честь которого было названо это место, ничуть не лучше. Но если бы в жизни всё было так плохо, мы бы, наверное, не справлялись ни с постройкой форта, ни с нападениями команчей.

Проблемы легко решать, если есть на то желание и силы. Очень быстро, всего в двух милях на Юг вдоль Элм-Крик мы нашли прекрасный источник строительного камня. Подполковник Аберкромби постановил, что за неимением достаточного количества леса надо использовать то, что есть. На данный момент мы почти закончили первую казарму, пороховой погреб и склад. Хуже дело обстоит с водой. Пришлось прокопать очень глубокий колодец. Я измерял верёвкой глубину: около 80-ти футов. Мы потратили на этот колодец много времени и сил, но вода - то есть, то нет. Так что приходится ездить с бочками к Бразосу, за четыре мили от форта. Это было бы не так сложно, если бы краснокожие в этой стране не пристраивались за каждым камнем, чтобы подстеречь водовозов. Так что воду возим под надёжной охраной.

Я, конечно, с самого начала не сдержался и спросил, почему было не начать строительство ближе к реке. Вразумительного ответа не получил, но по-моему, подполковник уже привык к тому, что некий сержант Ганн вечно лезет не вовремя с вопросами и советами. Хотя, надо признать, когда доходит до разведывательных вылазок, моей группе доверяют целиком и полностью и мои ребята всегда при деле, что позволяет меньше возиться в земле или складывать камни. Кое-кто здесь всерьёз считает, что я хорошо устроил своих людей. Правда, и всех новичков тоже отправляют ко мне. И я не могу сказать, что чувствую себя уверенно. Мне ещё нет двадцати трёх лет, и иные новички оказываются старше меня по возрасту, или даже по опыту. Прежде чем их чему-то учить, приходится доказывать, что я знаю больше их, даже если это не совсем так. Но иначе дисциплину не удержишь. А мне самому так много не хватает. Я не задумывался об этом раньше, но почему-то в 19 лет мне казалось, что нужно всего чуть - и я стану опытным военным, что мне почти всё известно и практический опыт быстро восполнит пробелы моего скудного образования. А на деле получается, что чем больше узнаёшь, тем лучше понимаешь, что на самом деле твой опыт - это несколько жалких песчинок в прерии. Поэтому я стараюсь сам использовать любую возможность, чтобы научиться у каждого тому, чего не умею сам. И борюсь со своей неуверенностью. Вы меня этому научили, и я знаю, что стоит один раз показать, что ты растерян - и потеряются все, кто на тебя смотрят. Хуже того: тебе перестанут доверять. А без доверия здесь нельзя. Слишком многое зависит от того, насколько доверяют мне мои солдаты, и насколько я им доверяю.

Помните Августа МакЭлрэя? Забавный такой мальчишка из техасской милиции, который ухитрился сбежать из мексиканского плена, несмотря на то, что ему изрядно досталось. Он потом присоединился к рейнджерам Хейса. Мне довелось с ним столкнуться. Вот образец человека, который совершенно уверен в себе, а если чего-то не знает - с лёгкостью задаёт вопросы и не отстаёт до тех пор, пока ему не ответишь. К своим двум языкам, английскому и испанскому, он ухитрился добавить язык команчей. Так что пока он пребывал с нами в недостроенном форту и помогал с разведкой, я тоже кое-чему успел от него научиться. И даже больше, чем язык или какие-то практические навыки, хотелось перенять его отношение к жизни. Он ничего не боится и живёт так, будто каждый день - самый главный в его жизни. Я жалею, что он уехал, но, по-моему, такие, как МакЭлрэй, никогда не задерживаются долго на одном месте. Тем более что у него масса обязанностей как у рейнджера. Их службу здесь, в Техасе, трудно недооценить.

Рейнджеры в основном охраняют западную границу, а на нашу долю остаётся центральная и северо-восточная часть. Конечно, без кавалерии воевать с команчами очень сложно. Они неплохо управляются с лошадьми и передвигаются гораздо быстрее пехоты. Их трудно преследовать. Но подполковник утверждает, что в нашу задачу входит охранять участок, который должен прикрывать собой форт: дорогу на Форт-Уэрт и к восточной границе Техаса. С этим мы справляемся. Да к тому же, как выяснилось, можно преследовать команчей и пешим строем. Тут самое главное - это упорство. Однажды я провёл своё отделение одним броском двадцать пять миль вслед за краснокожими мародёрами. Мы настигли их, когда они уже считали, что оторвались и бояться нечего. Команчей оказалось не меньше двух сотен, и нам после первой же атаки пришлось занять оборону. Они воюют короткими атаками: проносятся мимо на всём скаку и стреляют, потом делают разворот и снова несутся вскачь. И могут проделывать это десятки раз, если потребуется. Но от рейнджеров я узнал, что всегда нужно стараться убрать вождя, тогда все остальные сами разбегутся.

Вождя всегда можно узнать, если смотреть внимательно. Он командует. Поэтому я его и вычислил. И вот на очередной их атаке одна из лошадей, оставшись без всадника, врезалась прямо в наше укрытие. Я крикнул ребятам, чтобы держали оборону, а сам вскочил на эту лошадь и поскакал вслед за вождём. Перезаряжать винтовку времени не было, и я снял его штыком. Они настолько не ожидали, что кто-то поскачет следом, что опомнились только тогда, когда я развернулся обратно и проскакал половину расстояния до своих ребят. Когда же команчи поняли, что остались без вожака - они разъярились было, но то оказалась короткая вспышка. Разогнать их не составило труда.

Конечно, об этой моей выходке узнал наш подполковник. Тогда он и посоветовал мне проситься в кавалерию. По его мнению, я теряю время, ползая на брюхе по земле. В шутку он это сказал, или серьёзно, но переходить я никуда не собираюсь. Хотя, чувствую, что однажды начальственное терпение иссякнет, и меня опять куда-нибудь переведут, только уже без моей инициативы.

Я занимаю много вашего времени и внимания своим рассказом. Постараюсь дальше быть более лаконичным. К нам прислали нового лейтенанта, и так случилось, что он сделался моим непосредственным начальником. Лет ему примерно столько же, сколько и мне, зато он окончил Вест-Пойнт. Всё бы хорошо, но парню не хватает опыта, он ни индейцев, ни настоящих военных действий никогда в глаза не видел. Поэтому и стало получаться, что мне либо на каждый его приказ приходится долго доказывать, почему так нельзя сделать, либо просто сразу делать по-своему. Недели через две такой жизни лейтенант вызвал меня к себе и завёл разговор "по душам", даже устав приготовил на тот случай, если надо будет мне наглядно доказать, что сержант должен знать своё место. Тогда я возьми и скажи: "Сэр! У вас есть знания, которые вы получили в академии, а у меня есть опыт, который я получил в действующей армии. Если бы мы поделились друг с другом, много бы было пользы и вам, и мне". Сказал и подумал: "Наверняка лейтенант сейчас рассердится и пошлёт меня куда-нибудь, в новопостроенную тюрьму на несколько дней". Он, в самом деле, рассердился, даже лицо красное сделалось. Но всё-таки оказался человеком благородным, с пониманием, подумал и ответил: "Хорошо, согласен. Так тому и быть". С тех пор мы усердно поучаем друг друга, получая от этого немало удовольствия.

И вот этот лейтенант как-то спросил у меня: "Почему ты не хочешь пойти учиться? В тот же Вест-Пойнт". Честно сказать, я ему тогда ничего вразумительного не ответил. А сам стал думать. Запала мне эта мысль в голову, хотя я ничего не понимаю в этом деле. А потом я подумал: "Зачем мне куда-то идти? Я ведь могу сам всё, что нужно, изучить. А если чего-то не хватает - книжки какие-то приобрести. Я же жалование ни на что не трачу почти, так почему не потратить его на самообразование?"

И всё-таки я решил, что должен спросить у Вас. Может быть, лейтенант не так уж не прав? Или всё-таки людям вроде меня лучше оставаться в действующей армии? Как я куда-то пойду, когда на мне - мои солдаты, которые верят, которых я могу чему-то научить, да и они меня - тоже.

Пора заканчивать письмо, иначе не успею к отправке почты. Воспользуюсь случаем и понадеюсь, что письмо придёт вовремя, как я и рассчитываю, потому что хочу поздравить Вас с днём рождения Вашей малышки. Уверен, она очень красивая девочка.

Извините за сумбурное изложение мыслей, но составление писем - это ещё одно дело, которому мне следует научиться. На данный момент пересказать на бумаге то, о чём я думаю, оказывается не менее сложно, чем провести разведку боем на незнакомой местности. Надеюсь, я научусь и этому, потому что как я могу мечтать дослужиться когда-нибудь до звания старшего офицера, если не могу грамотно и последовательно написать письмо? Не будьте ко мне снисходительны, сэр! Прошу Вас, укажите на ошибки. Конечно, если будет Ваша воля ответить и будет время для того, чтобы разбирать ошибки безграмотного мальчишки.

С искренним уважением,
преданный Вам сержант от инфантерии
Натанаэль Ганн.